«Гончаренко — гений, Карпин — звезда? А Иисус Христос тогда кто?» Философское интервью Александра Григоряна

Любовь Коняева
Александр Григорян ФК «Урарту»
О новом месте работы, переезде в Армению, шансах сборной России на Евро-2020 и переосмыслении жизненных ценностей.
— Больше года вы не появлялись в медийном пространстве. С чем это связано?
— Я не хотел. Да и владелец клуба меня убедил в том, что это несерьезно — постоянно появляться на телевидении и при этом быть профессиональным тренером. Наверное, это на меня подействовало.
— Почему в 2019-м вы решили уехать из России?
— Я уже больше года тренирую «Урарту». У меня и раньше была мысль работать в Армении. Причем возникла она еще году в 2012-м. Я приезжал сюда и даже провел переговоры с одним клубом. Должен был возглавить команду, но буквально через несколько дней меня пригласил СКА «Хабаровск».
В моей жизни была долгая история, напоминающая Санта-Барбару. Я родился в Ереване, но в шесть лет родители развелись, и мама увезла меня в Россию. С тех пор я сорок лет не видел родного отца. Воспитывал меня отчим. А с родным папой я увиделся только спустя сорок лет. Когда мне исполнилось сорок семь, одна из сводных сестер нашла меня. К сожалению, папа умер около восьми месяцев назад.
Сегодня работу в Армении я воспринимаю не просто как работу в клубе, которым дорожу. Для меня это важно, особенно после трагических военных событий, которые произошли в Нагорном Карабахе.
— Я знаю, что футболисты «Урарту» даже ездили в госпиталь, поддерживали людей, получивших ранения.
— Для нашего клуба произошедшее — очень болезненная тема. Во время войны у нас на базе жили беженцы. В основном, это женщины и дети. Я сам, живя на базе, знал, что такое — приходящее известие о том, что кто-то из мужчин убит или пропал без вести. Это было на моих глазах.
Александр Григорян. Фото: ФК «Урарту»
— Чем футбол в Армении отличается от российского?
— Здесь футбол более комбинационный. Процентное соотношение игроков с высокой технической оснащенностью больше. Но если брать такие показатели как умение вести силовые единоборства и интенсивность, то выше, наверное, ФНЛ. Однако чемпионат Армении по своему качеству постоянно растет.
Многие считают, что уровень Первой российской лиги выше, чем уровень Высшей лиги Армении. Но так было до появления такого клуба как «Арарат Армения». Он дал скачок чемпионату. Они задали определенную планку игроками, которых привлекают. Команды стали приобретать более качественных иностранцев.
А на развитие футбола в Армении влияет наш клуб, так как у нас в академии сейчас девятьсот пацанов.
— Ваш клуб сейчас борется за место в еврокубках. Как оцениваете перспективы?
— Все только начинается. У меня есть четко поставленная цель. Самое главное, я хочу прийти к тому, чтобы играть в тот футбол, который мне нравится. И для меня важно, чтобы наши воспитанники в гонке за чемпионство и попадание в еврокубки попадали в состав не для галочки, а могли конкурировать с качественными иностранцами и даже отобрать у них место в основе. И я произношу это абсолютно спокойно, понимая, что кто-то из легионеров прочитает это интервью.
— Рассматриваете ли вы для себя возможность возвращения в Россию? СМИ сообщают о том, что Сергей Галицкий провел с вами переговоры и хотел привлечь вас к работе тренером женской команды «Краснодар».
— Я сейчас не могу об этом думать. Такую возможность не рассматриваю. А по поводу переговоров — абсолютная чепуха! Не знаю, откуда это взялось.
Наверное, у любого человека, связанного с футболом в России, Галицкий вызывает восхищение. Я говорю даже не о самом клубе «Краснодар», а об отношении Сергея Николаевича к детям, к футбольной академии, к развитию футбола. Поэтому, когда пресса пишет, что были проведены переговоры, интересно, с кого нужно спросить за такую ложь? Если бы я был молодым и неопытным, эта ложь мне, может быть, и льстила. Но сегодня я четко знаю, что такое «белое», а что такое «черное». Поэтому, если этих переговоров не было, я не понимаю, какого черта СМИ написали, что они были?!
— В России вы были популярны и востребованы у журналистов. Вам нравилось быть в центре внимания?
— Было бы глупо утверждать, что мне это не нравилось. Человек, которому это не нравится, не будет давать те интервью, которые давал я. Но на самом деле, мне очень быстро это все надоело. Был период (он длился примерно два года), когда меня это забавляло, и мне хотелось сказать что-то яркое. Но я не увидел разницы по сравнению с другим отрезком времени, когда у меня и в мыслях не было говорить громких фраз, но тем не менее, так получалось. Наверное, с моей стороны не было самоконтроля. Ведь большинство интервью я раздавал именно после матчей, а в тот момент состояние тренера далеко от идеального. Проходит десять — пятнадцать минут, твоя психика тормозится, и ты совершенно другой человек, уже такого не скажешь.
Я вспоминаю старших товарищей — тренеров, которые мне тогда говорили: «Постарайся дать максимально неинтересное интервью». Но, к сожалению, тогда я не придал этому особого значения.
— За последний год вспоминали нашумевшее интервью с Тимуром Журавелем?
— Совсем недавно с Нобелем Арустамяном вспоминали. Я приехал и извинился перед Тимуром в эфире телеканала. Мне тогда сказали: «А что, если мы вам организуем встречу?» Видимо, они ожидали, что там будет нечто интересное. Ну, например, набью ли я Тимуру морду, будет ли какое-то продолжение банкета или нет. А все ограничилось тем, что мы попросили друг у друга прощения и все сошло на нет.
Около двух лет назад вы должны были подписать контракт и стать тренером сборной Армении. Почему в последний момент не сложилось?
— Знаете, если одно и то же событие происходит с кем-то, это комедия, а если с тобой — трагедия. В данной ситуации получилось некрасиво: меня назначили, а на следующий день все переиграли… Наверное, если бы у меня не было иммунитета преодолевать какие-то тяжелые ситуации в психологическом плане, можно было бы сказать, что это трагедия. Потому что для меня быть тренером сборной Армении — это честь. Это стало бы очень значимым событием. Я знаю, что многие со стороны над этим поржали, поржал и я!
— Впереди нас ждёт чемпионат Европы-2020. Насколько к нему готова сборная России?
— Я беру ведущих игроков, пытаюсь их как-то поставить вместе с Саламовичем в состав. И что из этого получается? Получается очень осторожный прогноз! В футболе иногда командный дух и настрой могут компенсировать недочеты исполнительского мастерства. И если наш командный дух и настрой будут такими же, как на чемпионате мира-2018, мы сможем опять пошуметь. Но в целом мы уступаем ведущим командам Европы.
Александр Григорян. Фото: ФК «Урарту»
— Кого из игроков вам хотелось бы видеть в составе сборной на чемпионате Европы?
— Наша сборная имеет костяк, состоящий из 15 — 16 полевых игроков. И ротация там небольшая. Поэтому я хотел бы их видеть живыми, здоровыми. Это для нас важный фактор, чтобы никто из ведущих футболистов не был травмирован. Головин, например, давно не играл. А все-таки с ним и без него уже по-другому. С Дзюбой и без Дзюбы тоже по-другому. Надеюсь, что тот же Миранчук, выступая в «Аталанте», принесет сборной гораздо большую пользу. Пусть даже у него мало игрового времени, для меня очевидно, что он прибавляет в мастерстве.
— То есть Миранчук правильно сделал, что уехал в Италию?
— Безусловно. И Головин, и Миранчук поступили абсолютно правильно. Думаю, они показали нашим ребятам, что если есть хорошее предложение из Европы, нужно пробовать свои силы. Ни для кого же не секрет, что некоторые переходы не состоялись только из-за того, что игроки не хотели терять в зарплате. Понимаете, не хотели потерять деньги, рискнуть и двинуться дальше как футболисты, добиться большего в своем деле.
Но сейчас мы видим другую тенденцию. Я думаю, что если будут какие-то предложения молодым футболистам, они не будут и двух секунд колебаться. Меняется время, менталитет. Ребята начинают осознавать, что деньги, которые они зарабатывают в российских топ-клубах, потом с собой в могилу не унесешь. Они уже обеспечили не только себя, но и следующее поколение. Многие думают «Чего я добьюсь как личность? Что я оставлю после себя? Будут ли меня помнить, когда я завершу карьеру? Если будут вспоминать, то сколько: день, два, неделю или десять, двадцать лет». Мне кажется, сейчас это появляется в головах наших игроков.
— У Миранчука есть шанс закрепиться в основе «Аталанты»?
— В свое время я изучал игру «Аталанты», поэтому хорошо знаю состав. Если брать момент исполнительского мастерства, Миранчука неспроста пригласили. Он и граммом не уступает ведущим игрокам сегодняшней «Аталанты». А там собраны очень крепкие с точки зрения психологии, амбиций, мужской энергетики, характера футболисты.
У команды специфический стиль. Основывается он на том, что даже плеймейкер Гомес проделывал чудовищный объем оборонительных действий. Гасперини с такой системой работает тридцать лет. Она непроста. Не каждому игроку подойдет.
Для Миранчука важно уметь из себя выжимать сто процентов. В «Локомотиве» он, мне казалось, этого не делал. Играл с большим запасом прочности и затрачивал столько усилий, сколько требовалось. В чемпионате России он не проверял себя так на прочность, как сейчас его проверяет чемпионат Италии.
— Кто для нас может стать самым сложным соперником на чемпионате Европы-2020?
— Даже не буду гадать на кофейной гуще. Дело в том, что это может быть как команда, быстро строящая свои атакующие действия, так и команда, хорошо владеющая позиционной атакой, комбинационным стилем и умеющая при этом хорошо обороняться. Не от этого зависит наш успех, а от того, насколько мы сами будем эффективны в том стиле, в котором играем.
— РПЛ хотят сократить до 12 команд. Какие последствия могут быть у таких изменений?
— Прежде чем принимать подобные решения, нужно все взвесить и четко понять, что это даст. Очевидно, что плюсом это будет только для наших ведущих команд. Все делается для элиты.
Кришнамурти больше полувека назад говорил о том, что есть четыре признака больного общества. Человечество загрязняет воздух, которым оно дышит, загрязняет воду, которую оно пьет, отравляет еду, которую оно ест, и вместо того, чтобы порождать личностей, двигающих общество вперед, оно порождает тех, кто тянет его назад.
Есть в этом какая-то фатальность. Особенно в последнем пункте. Хотелось бы, чтобы наши лидеры, люди, которые оказались у власти, на верхушке, принимали решение не для элиты, а для всех. У нас огромная страна. И прежде всего нужно думать не об элите. Это касается не только футбола, я сейчас говорю обо всех структурах.
Наша система порождает лидеров, которые тянут общество назад. Нам нужно и в футболе, и в обществе пересмотреть отношение к успеху. У нас же весь мир сплошь и рядом преклоняется перед успехом. И я тоже так думал долгое время. Но когда я увидел этих миллиардеров, узнал их «духовный мир», понял, что среди них только единицы имеют моральные ценности. К успеху их приводили прямо противоположные качества. Сейчас у меня сложилось свое понимание успеха. Заключается он не только в титулах. Для меня важно, чтобы работа мне нравилась, чтобы я мог воспитать таких игроков, которыми потом мог гордиться.
Александр Григорян. Фото: ФК «Урарту»
— Есть ли что-то, о чем вы жалеете, но не можете изменить?
— Я хотел бы продолжить работу над собой. Признаюсь, что в жизни были этапы, когда казалось, что ты становишься успешным, и это влияло негативно на мою мотивацию. Как ни странно, именно в этот период я прекращал работать над собой. А вот сложные ситуации, в которых я оказывался, двигали меня вперед. Поэтому я и считаю, что у меня есть упрямство духа. Нельзя ломаться ни под какими ударами судьбы. Для мужчины это неприемлемо.
Есть только одна вещь, о которой я жалею. Четыре года назад у меня умерла мама. Это произошло в день матча «Анжи», который я тогда возглавлял, с «Уфой». Я не смог попасть на похороны. Какая-то жуткая ситуация. По прошествии времени я начал ощущать тоску, пустоту без нее. И я никогда не думал, что так сильно ее люблю. Поэтому жалею я о том, что так мало времени уделял маме.
— Не сломаться от трудностей вы помогали и другим. Я говорю о нападающем Георгии Мелкадзе. Вы буквально реанимировали его карьеру.
— Я никаких усилий для этого не прилагал. Мелкадзе я хорошо знал по ФНЛ. Он, действительно, ярко выглядел в «Спартаке-2». Играл и центрального нападающего, и под нападающим, и крайнего полузащитника. Так получилось, что в схему, которую мы тогда использовали, Мелкадзе влился как необходимый кусочек пазла. Я заметил, что даже на тренировке он чаще всего оказывался на левом полуфланге. Есть игроки, у которых сложно выявить зону, они задействуют все участки равномерно. Но большинство футболистов склонны действовать в той или иной зоне. Мелкадзе эффективен на левом полуфланге. Он великолепно реализовал себя на той позиции, которую мы предложили. При мне в дебютном матче он забил два гола «Ростову».
Это вопрос психологии, в «Спартаке» что-то не получилось. Но парень настолько одарен, он большой профессионал! Плюс, его талант совмещен и с хорошими человеческими, и с профессиональными качествами. Думаю, Георгий должен заиграть на очень высоком уровне. Мне кажется, что у него потенциал большого футболиста. Ему по силам оказаться и в сборной.
— Вы как-то сказали: «Гончаренко — гений. Карпин — на втором месте в РПЛ как тренер». Сейчас Гончаренко по-прежнему лучший?
— Еще совсем недавно я разбрасывался такими фразами как «гений», «звезда». Сейчас я был бы более аккуратным в таких высказываниях. Ну, звезда… А Иисус Христос тогда кто? Мы все можем быть только звездунами и звезденями. А назвать кого-то звездой или, как я сказал, гением… Мне кажется, это я переборщил.
А если заново составить рейтинг, то ничего в моей голове не поменялось. Гончаренко на первом месте, Карпин на втором.
— Седрика Гогуа, которого вы тренировали в «Тамбове», считают провальным трансфером ЦСКА. Почему у него не получилось в большом клубе: игрока переоценили или Гончаренко не дал ему шансов?
— Не знаком с ситуацией, которая сложилась в ЦСКА, но зная Гончаренко, я прекрасно понимаю, что если он не ставил Гогуа, то на это были основания. А я как говорил, что таких защитников в РПЛ единицы, так и продолжаю говорить. Что касается ЦСКА, я думаю, что там вмешались какие-то обстоятельства. Может, Седрик был не в форме. Он очень непростой парень, но если мы говорим о качествах футболиста, о его мастерстве, то для меня очевидно, что он способен играть в основе любой топ-команды.
Александр Григорян. Фото: ФК «Урарту»
— Футболисты, с которыми вам приходилось работать, рассказывали, что вы часто прибегали к нестандартным приемам на тренировках. Например, проводили боксерские спарринги.
— Раз в неделю или в две группа игроков выходила на спарринг, который длился одну минуту. У футболистов по этому поводу есть разные мнения. Многие из них говорят, что это помогает уйти от рутины, от тех упражнений, которые тренеры называют своей фишкой. Но игроки так не думают. Им кажется, что они выполняют одни и те же задания.
От рутины иногда нужно уходить. Я пытался это сделать с помощью спарринга. Но я никогда не использовал в них футболистов, которые могут нанести удар. Ведь не секрет, что больше половины игроков в жизни никогда не дрались. Самая грандиозная их драка — в подтрибунном помещении послать друг друга куда подальше и потолкаться. Я знаю, что даже женщины способны на более серьезные проявления агрессии.
Для футболистов спарринг — небольшой стресс, после которого их тонус приходит в порядок. Это никогда не было обязаловкой. Я делал три-четыре спарринга, в них принимали участие шесть — восемь человек. На все это с паузами уходило минут семь. Главное, что в это время бодрятся не только те, кто боксирует, но и те, кто смотрит. Это хорошая психологическая разгрузка.
Раньше я еще применял какие-то подвижные игры. Во время них любой мужчина превращается в ребенка. Футбол буквально на несколько минут отходит в сторону, психика разгружается. Наверное, чтобы это понять, на футбольную тренировку нужно смотреть чуть шире, быть более разносторонним человеком. Тяжело, наверное, это понять тем людям, которые с шести лет занимаются футболом и прочли полторы книжки в своей жизни.
— Говорят, что вы даже танцевальные баттлы устраивали?
— Ну, я бы не сказал, что это был танцевальный баттл. Например, во Владивостоке и в Хабаровске я давал задания, и ребята готовили программу. Это было отдельно, не на тренировке. Что-то вроде КВН. Зачем мне это было нужно? Там люди испытывают большие проблемы с акклиматизацией, адаптацией. Ты все время меняешь режим на семь часов. Но ты же не можешь жить по приказу: «Так, сегодня на семь часов раньше ложусь спать, завтра на семь часов позже». Все время в разъездах. Твое состояние часто называется «состоянием нестояния». И здесь иногда можно обычную тренировку заменить вот таким КВН.
Ребята собирались вместе, обедали, готовили программу. Ведь для того, чтобы выполнить задание, им нужно общаться, что-то выдумывать. Они это снимали на телефоны, потом долго ржали. Конечно, это помогает сплотить коллектив.
Я делал то, что считал нужным. Под влиянием общественного мнения важно все равно оставаться самим собой. Нельзя стесняться. Сейчас я этого не применяю не потому, что стесняюсь, а потому, что вижу это тоннельное мышление, ограниченность. Никого не хочу обвинять и критиковать. Но нельзя быть такими скучными и закостенелыми. Все это приводит к однообразию, а однообразие никогда не сможет выработать в человеке творчество. Есть вещи, на которые тренер может повлиять. Многие футболисты просто стесняются. А в непринужденной обстановке игрок раскрепощается, раскрывается перед своими партнерами по-новому. Они начинают видеть в нем более глубокого человека. Поэтому очень важно не превращать работу в работу.
— Кто из футболистов был самым крутым кавээнщиком?
— Однозначно, это Дмитрий Кудряшов! Он умудрялся играть при весе девяносто восемь килограммов. И говорят, что это не рекордный вес, при котором он выступал.
У него феноменальное мышление. Иногда я его даже просил играть в два касания. Он настолько быстро думал и настолько точно исполнял, что партнеры просто не успевали за ним. Но Дима так и не победил свое пристрастие к еде. А мог бы стать выдающимся футболистом, я подчеркиваю, выдающимся!
Он был абсолютно неординарной личностью. Добрый, веселый парень, при этом лидер по натуре. И именно при нем эти баттлы были такими, как я себе их представлял. У него хватало и интеллекта, и фантазии сделать из этого что-то интересное. Я давал задание лично ему, он его серьезно принимал и выполнял. А потом мы собирались тренерским штабом и просто ржали над тем, что они творили.
— Что в жизни вызывает у вас гордость на данный момент?
— Отвечаю первое, что придет в голову, потому что именно это и будет самым правильным и, что очень важно, искренним.
Пять лет назад я прочитал книгу Виктора Франкла «Сказать жизни да». Он был одним из выдающихся ученых современности. У него есть термин «упрямство духа». Дух упрям вопреки страданиям, которые может испытывать тело, вопреки разладу, который может испытывать душа. Он говорил о том, что духовность не исчерпывается религиозностью. Богу важнее, хороший вы человек или нет, чем-то, верите ли вы в него. Для меня важен смысл, если нет смысла в работе, то нет и смысла в жизни. Невозможно найти мотивацию без глубокого смысла. А горжусь я тем, что у меня есть это упрямство духа, тем, что в тридцать лет я бросил пить и тем, что у меня появился внук.

Ещё Футбол

Не пропустите

8-й день Евро-2020. Кошмарная игра Англии в британском дерби

Новости