«Биатлону нужны перемены и в системе, и в головах». Интервью Анны Богалий

Любовь Коняева
Анна Богалий Личный архив
Двукратная олимпийская чемпионка (2006, 2010) по биатлону подвела итоги чемпионата мира-2021, где сборная России выступила неудачно.
— В этом году на чемпионате мира нашей сборной удалось завоевать всего одну медаль — Карим Халили, Матвей Елисеев, Александр Логинов и Эдуард Латыпов заняли третье место в эстафете.
— В какой-то момент Эдуард шел вторым и давал надежду на то, что все будет еще лучше. Но я рада, что он смог дотерпеть финишный круг и удержать бронзовую медаль. Она нужна была и ребятам, и команде для того, чтобы идти вперед. И я, и многие другие возлагали надежды на последние гонки чемпионата. Тут все было в руках спортсменов. Надо потренироваться, как любит говорить Дмитрий Губерниев. Мы допускаем очень много промахов там, где должны попадать. Поэтому мы не можем бороться в тот момент, когда должны это делать.
Какие-то гонки, конечно, можно поставить в зачет. Например, Карим Халили индивидуальную гонку хорошо прошел, где-то Света Миронова, где-то Саша Логинов. Но нужно больше работать, готовиться, тактически и психологически рассчитывать свои силы. Вся команда здорово выступала в Антхольце, все были на хорошем ходу. Но как бы не получилось так, что пик формы пришелся именно на те выступления, а после пика всегда следует спад. И на чемпионате мира мы попали в эту яму.
Личный архив Анны Богалий
— С чем еще могут быть связаны такие результаты?
— Много факторов. Психологически бывает сложно бежать. Ведь у нас же нет такого костяка, который из года в год выступает. Я помню, для нас чемпионат мира был таким же стартом, как и этапы Кубка мира. Мы работали максимально собрано везде. Было ощущение международной истории. Ты постоянно стартуешь-стартуешь, а не впервые открываешь эту калитку.
А в этот раз многие ребята впервые приехали на чемпионат мира. И вообще, для многих это первый полноценный сезон. У кого-то получилось, у кого-то нет. У кого-то, может, есть страхи, которые не дают раскрыться в полной мере. У тех, кто выступает уже не первый год, тоже присутствовали ошибки. Возможно, излишнее желание проявить себя, быть в результатах лучше, чем ты есть на самом деле. Это тоже не дает возможности раскрыться. Ты должен проявлять свои боевые качества. Спортсмену помогают доктор, тренер, массажист, команда. Но выходит и делает гонку именно биатлонист. И тут, в современном биатлоне, большое значение имеет голова. Результат напрямую зависит от того, получится у спортсмена подружиться с ней или нет.
— В гонке преследования лучшим из россиян стал Эдуард Латыпов, занявший 7-е место.
— Борьба у Эдуарда была получше, поинтереснее, чем в спринте. Но, в целом, результаты неудовлетворительные. Мы, как болельщики, в праве ожидать большего, потому что январь был месяцем надежд. Мы поверили, что команда может бороться на самом высоком уровне, побеждать. На этапах Кубка мира девчонки показали себя хорошими снайперами. Тут важно психологически себя готовить, не раскисать, быть собранным. Что бы ни говорили спортсмены, я была там много раз и знаю, насколько сложно настраиваться, после каких-то неудач возвращаться в строй. Тут поможет только сила воли, характер, определенная строгость в работе, в отношении к самому себе. Должно быть минимум эмоций, максимум техники и практики, которая нарабатывается годами.
— Во время спринтерской гонки операторы трансляции отказались показывать лидирующего в определенный период Латыпова. Зрители не увидели Эдуарда ни на первой стрельбе, ни по ходу второго круга. Это отголоски санкций против России?
— Мы уйдем не в ту сторону, если будем во всем искать этот след. Для Международного союза биатлонистов интереснее показывать лидера. Биатлон — рейтинговый вид спорта. Неужели болельщикам будет интереснее смотреть на то, что диктует политика? Давайте больше внимания уделять спортивной составляющей.
Опять же, есть человеческий фактор. Оператор не успел переключиться. Должно быть тонкое телевизионное чутье, когда показываешь лидеров или пытаешься выделить своих. Поэтому я бы больше склонялась к не политическому мотиву.
Личный архив Анны Богалий
— В спринтерской гонке Александр Логинов занял 26-е место. Много времени он потерял на старте из-за проблем с винтовкой. Что случилось с оружием? Могли ли конкуренты что-то сделать специально?
— Если спортсмен — профессионал, то он должен сам следить за своим инвентарем. Кто, как не ты, все проверит перед стартом? Тут можно только на самого себя пенять. А все остальное — желание как-то уйти от ответственности. Ты же не пинаешь машину, потому что у нее колесо отвалилось. Ты должен задумываться, как следить за тем, что у тебя есть.
Думаю, что к следующему этапу Кубка мира Саша должен быть в порядке. Потому что скорость-то он показывает хорошую, осталось только начать попадать в мишень.
— Среди женщин такая же ситуация с винтовкой произошла у действующей чемпионки мира Марте Ройселанд.
— Тут сложно как-то комментировать. Это могут быть и нервы, и в технической части что-то могло пойти не так. У нас и большие машины дают сбой. А оружие, оно более тонкое, что ли. Но в целом биатлонные винтовки достаточно надежные. И каждый спортсмен сам выбирает, из чего ему удобнее стрелять. Я работала с немецкими винтовками, но мне больше нравятся наши, ижевские. Иногда даже боек ломается. Это тоже нельзя назвать рядовой поломкой. Но что касается патронов, бывает и миллиметра достаточно, чтобы что-то пошло не так. Обслуживание оружия и подбор патронов под разные условия — часть работы биатлониста.
— После смешанной эстафеты журналисты стали говорить о том, что тренеры сборной ошиблись с составом. Как вы считаете, в чем заключалась ошибка и была ли она вообще?
— В том, что Света Миронова не смогла выстрелить стоя или в том, что началось у Саши Логинова, когда он взял запасные патроны? Команда проигрывает или выигрывает в целом. Знаете, нам со стороны кажется, что это должно быть вот так, а тренеры видели последнюю работу и понимали, кто на что готов. И они, наверное, выставили тот состав, который мог биться. Другое дело, что у ребят не получилось. Но я не верю, что кто-то специально поставил такого спортсмена, чтобы проиграть. Эдуард Латыпов, например, в январе здорово проходил эстафеты, команду сильно вытягивал. А здесь в целом не собрались, в какой-то момент что-то пошло не так. Мы, как зайцы, бежим, пытаемся что-то восполнить, а у нас появляются другие пробелы. Пробелы получились в стрельбе. В целом выступление команды нужно анализировать, а не конкретно каждого спортсмена. Я не сторонник такого анализа. Сборная побеждает — мы радуемся за всех, проигрывает — ну, значит, так получилось у всех. Бежали лучшие по мнению тренерского штаба. Да, у них что-то не получилось. В биатлоне бывает такое. Но тренерский штаб доверил ребятам, зная, что они на данный момент были сильнейшими.
Личный архив Анны Богалий
— Бывший тренер сборной России по биатлону Владимир Аликин раскритиковал тренерский штаб и Юрия Каминского за подготовку к чемпионату мира. Насколько корректно озвучивать такое мнение во время турнира и почему отсутствует профессиональная этика?
— Если говорить о команде и о тренерах, то им нужно перестать все подряд читать. Интернет — это большая свалка информации. И во время самых главных стартов сезона его надо осознанно отключать для того, чтобы максимально сконцентрировано работать.
А то, что Аликин раскритиковал… Это его мнение. Каждый может высказываться так, как ему хочется. Может, у человека в этот момент была боль из-за результатов, может, такое сильное желание, чтобы Россия лучше выступала. Мы же не знаем. Мне тоже хочется, чтобы команда лучше бежала, чтобы ребята попадали наконец так, как они могут это делать. А они могут стрелять, я видела. В сборной находятся лучшие спортсмены нашей страны.
Вопрос: что мешает всей команде закрыться от любой информационной ленты и сконцентрироваться на работе? Это принесло бы больше пользы. Мы видим, что наши спортсмены и тренеры не подготовлены к работе в медиазоне, поэтому, наверное, правильным было бы ограничить не свое общение, а именно общий поток информации для себя. Тем более, с таким фоном критики от всех специалистов. К сожалению, нет объединения вокруг команды, а только множество негативных резких высказываний и суждений. Все обвиняют друг друга, и такое положение дел точно не идет на пользу ни команде, ни биатлону. Очень много злости и поиска виноватых, а наши спортсмены не готовы работать в такой атмосфере. И это тоже часть подготовки, часть обязанностей спортсмена, но для этого он должен уметь с этим работать. Этому тоже нужно учить, а сейчас любая стрессовая ситуация от интервью до контактной гонки выбивает ребят из колеи. Нужно тренироваться во всех направлениях.
— Слышать критику от Аликина было особенно странно с учетом того, что его фамилия фигурирует в открытом письме от ветеранов биатлона Дмитрию Губерниеву. В нем они призывают комментатора высказываться более корректно о тренерах и спортсменах.
— Я за этику и уважение. Ты можешь все, что угодно сказать лично, глядя в глаза, но перепалка в прессе ни к чему хорошему не приведет. Если мы все вместе болеем за нашу команду, надо собраться и поддержать. Столкнуть людей лбами — самое простое, что можно сделать. И они будут друг друга в чем-то винить. Но это не придаст позитива и не решит каких-то вопросов. Все должны объединиться. Мы все представляем нашу страну. Кто-то пишет, кто-то говорит, кто-то комментирует, а кто-то бежит. И всем тяжело. Если кто-то сидит, потирает ручки, то у него, наверное, другие задачи. Я знаю, насколько ребятам там было сложно. И если мы еще будем раздербанивать команду, ничего не останется.
Я помню Ванкувер, где было безумно трудно. Мы тогда осознанно ушли от чтения чего-либо, постарались максимально собраться и отработать Олимпиаду от и до. Потому что есть цели и ничего другого быть не может в тот момент.
— Дмитрий Губерниев считает, что нашей команде не хватило легкости восприятия и психологической устойчивости. С чем это может быть связано?
— Не смогли они собраться, не смогли поверить в себя. В каких-то моментах не хватило стабильности, а не хватило ее опять же из-за работы. Все с основ. Если ты качественно выполнил свою работу летом, все сделал правильно и в стрелковом плане тоже хорошо потрудился, ты начнешь попадать на стрельбище. Попадая на стрельбище, ты будешь автоматически выше в протоколе. Мы сейчас очень часто не попадаем. Мы не стреляем чисто. Когда ты будешь стрелять чисто, появится уверенность. В том числе, психологическая. Потом это чувство закрепляется, и дальше ты идешь более раскованно. Если ты не привык к этому состоянию, то в нем сложно расслабляться. Пока мы озаряем вспышками, получаются единичные выступления. Не удается бежать на высоком уровне всегда. Но крест на команде я бы не ставила. Тот же Саша Логинов выигрывал, но что ему помешало сейчас отработать чисто? Ему нужно разобраться прежде всего в самом себе.
Света Миронова… В масс-старте с двумя промахами ей было бы очень сложно бороться за призовые места. Чтобы быть претендентами на медали, нужно стрелять чище. Чемпионат мира идет чуть больше десяти дней, можно сконцентрироваться. Тем более, она находится в той поре, когда нужно и думать, и уметь, и воплощать.
Личный архив Анны Богалий
— У Светланы Мироновой высокая скорость, а вот стрельба ее подводит.
— Не дружит она с двумя компонентами сразу. Отдельные гонки в сезоне удаются, но стабильности не получается добиться. Если есть желание изменить что-то, то нужно много над этим работать. И в ее случае даже не столько с выстрелом, с патроном, сколько вхолостую.
— У Ларисы Куклиной другая проблема: она стреляет хорошо, но зато не набирает высоких скоростей. Почему отсутствует баланс?
— Мы все разные. Но когда ты выходишь на уровень первой команды, ты же хочешь стать лучшим в мире. А для этого ты должен определенные моменты подтянуть, настроить. В чем слабость? Например, медленно бегу. Как этот вопрос решить, что для этого сделать? Какие компоненты усилить? Кому-то легко дается стрелковая подготовка, но таких людей немного. В основном, это через труд. Но трудиться нужно еще и правильно. А то многие делают холостой дренаж и повторяют при этом свои же ошибки.
— Кто из россиян удивил вас на этом турнире?
— Эдуард Латыпов проявил свои лучшие качества. Это хороший задел на будущее. Мне кажется, в дальнейшем у него будет получаться. Ира Казакевич тоже собралась, молодчина! Неприятное удивление — Света Миронова. Шесть промахов при десяти выстрелах! Неужели нельзя остановиться в какой-то момент и сказать: «Стоп, я делаю что-то не так, надо сделать по-другому». Вот это меня удивило очень сильно. Ты не попадаешь и при этом ничего не меняешь.
Личный архив Анны Богалий
— На чемпионате мира российским биатлонистам запретили пользоваться полным названием национальной федерации — Russian Biathlon Union, чтобы не упоминать названия страны. При этом, наши конькобежцы поехали на ЧМ как «команда Союза конькобежцев России». Почему так разнятся условия?
— Это разные виды спорта. Разное у нас, в том числе, и прошлое. Давайте не будем забывать, что к нам есть достаточно серьезные претензии. Да, мы приезжаем, участвуем, но не являемся теми людьми, которые задают тон международного биатлона. Для начала нужно полностью восстановиться в правах, а потом уже говорить о том, зажимают нас или нет. Прежде всего, нужно начать играть по правилам, полностью соблюдая антидопинговые требования.
На самом деле, до сих пор очень разные точки зрения по одним и тем же вопросам внутри нашей странны и в международном биатлонном сообществе. И если нашим любителям, болельщикам зачастую достаточно официальных публикаций или иной информации в средствах массовой информации, то многие иностранные специалисты, в том числе атлеты, тренеры и спортивные менеджеры, изучают именно первоисточники, документы. При переводе или публикациях какие-то острые грани у нас сглаживаются, а всем остальным по-прежнему многие вопросы непонятны. И непонятны не в плане выявленных фактов или доказательств, а в том, что вообще произошло, как произошло и почему.
Каждая из сторон занимает свою позицию и это пока не приводит к сближению. Как несколько лет назад сказал один заслуженный французкий биатлонист:

«В вопросах допинга у нас с вами есть одно важное отличие — ваша задача, чтобы вас не поймали, а наша, чтобы допинга вообще не было».

Я очень надеюсь, что эта точка зрения уже изменилась. Нас, как страну, безусловно, уважают, с нами считаются, но в настоящий момент у нас нет полноправного членства в биатлонной семье. И кстати, те отношения, которые сейчас сохранены, удалось сохранить и благодаря огромному интересу к биатлону в России. Такого количества занимающихся биатлоном, такого количества любителей этого вида спорта больше нет практически нигде в мире.
Мы все вместе и сохраняем наш биатлон для международного движения. Я имею в виду и наши детские программы, и соревнования, и полноценные трансляции. Если бы не было этих движений, то я не знаю, чем бы все закончилось. Массовость, рейтинговость, публичность и воспитание молодых атлетов помогают нам оставаться частью международной биатлонной семьи и постепенно расширять это сотрудничество, несмотря на действующие запреты. Я и моя команда находимся в постоянном контакте с нашими международными коллегами и представителями IBU и мы ощущаем их поддержку относительно того, что мы делаем.
Играть по правилам мы учим ребят на соревнованиях Кубка Анны Богалий SKIMIR. Для участия одним из условий является наличие сертификата РУСАДА. Для меня это принципиально важная позиция. Мы делаем это уже три года. И если мы всех научим работать по правилам, то впредь у нас будет более ясное и четкое понимание, куда мы движемся.
Естественно, помимо самого обучения и получения сертификатов, мы проводим постоянную работу с юными биатлонистами и их тренерами. Только рассказывая и показывая на примере, можно искоренить данную ситуацию, причем как умышленную, с применением «тяжелых допинговых препаратов», так и разгильдяйство. Я имею в виду случаи от пропуска тестов до приобретения атлетами БАДов, в которых содержатся запрещенные вещества.
Личный архив Анны Богалий
— В этом году соревнования среди юных биатлонистов проводились уже в девятый раз. Глядя на подрастающее поколение, появляется надежда на то, что у российского биатлона все же есть будущее?
— Мы учим ребят с детства проявляться в контактной борьбе и не бояться работать на рубеже. Эти соревнования мотивируют меня идти вперед. И, я уверена, что в скором времени это принесет медали нашей стране.
В Петербурге соревновались юные биатлонисты 11 — 14 лет. Стреляли они из газобалонной пневматики. Уже сейчас ребята работают по международным правилам, только оружие находится на рубеже, так как они маленькие. У тех, кто постарше, чуть больше рубежей. Участники 15 — 18 лет уже используют малокалиберное оружие. А в марте пройдет турнир в Южно-Сахалинске. Там к этим возрастным группам присоединятся еще ребята десяти лет, которые только начинают. Финальный этап состоится в Новосибирске. Программа соревнований интересная, отвечает всем тенденциям современного биатлона, много контактных дисциплин для того, чтобы они с детства учились справляться с нервами. Это то, чего сейчас не хватает многим нашим биатлонистам.
— Шведский биатлонист Себастьян Самуэльссон, который раньше уже обвинял нашу сборную в применении допинга, выступил за жесткие санкции против российского спорта. Почему весь мир настроен против нас?
— Возможно, в других странах не меньшие проблемы, просто мы ни разу не вышли и не сказали: «Извините, ребята, мы играли не по правилам». Мы пытаемся все время убежать, спрятаться. Пытаемся доказать, что не виноваты даже там, где виноваты. Наверное, с этим связано. Та же словенская биатлонистка Тея Грегорин, когда у нее произошла допинговая история, собрала пресс-конференцию. Хотя ей было тяжело говорить. Но она извинилась прежде всего перед болельщиками. Сказала, что ей очень стыдно. Йохауг тоже не убегала, не закрылась и не начала обвинять весь мир в том, что все сплотились вокруг нее только для того, чтобы обидеть. У нас немного другая позиция.
Мы же как-то слишком лояльно ко всему относимся. Тут нужны более жесткие требования. Почему наши атлеты, уличенные в употреблении допинга, не собирают пресс-конференции и не рассказывают более предметно обо всем? Все ходят и тихо принимают ситуацию. Мы говорим, что два раза за одно и то же наказание не отбываем, но, видимо, мир хочет услышать что-то другое, кроме того, что мы отсидели и снова вышли. Потому что препараты очень серьезные. Просто так такие отговорки не проходят. Это, конечно, тоже позиция — наказание отбыли и теперь чистые, да и время для всех этих объяснений уже прошло давно. Но в ответ мы получаем вот такое отношение.
При этом мы постоянно муссируем вопросы по терапевтическим исключениям. Эти исключения открыты для всех — никто не мешает наладить работу спортивной медицины и диагностики, выявлять необходимость таких исключений и оформлять их в установленном порядке. Минимум двое сильнейших биатлонистов, про которых говорили, что они имеют разрешения, официально объявили после завершения карьеры, что никогда не пользовались такими документами. И более того, они поддерживают позицию, чтобы это перешло из медицинской тайны в известный для всех спортсменов факт. То есть все соревнующиеся спортсмены должны знать, у кого из коллег есть такие разрешения и как работают прописанные медицинские препараты.
— За последнее десятилетие биатлон стал практически другим видом спорта. Что к этому привело?
— Медийность. Все ускоряется, все делается для того, чтобы быть интересным потребителю, создавать интригу. Вы видите, как выросла скорость? Сейчас недостаточно просто быстро бежать. Это раньше на штрафных кругах можно было потерять время, а потом нагнать. Теперь же спортсмены бьются на рубеже за каждую секунду. Меняется сам биатлон, меняются гонки. Телевидению, например, интересны контактные гонки. Они не так растянуты по времени, но насыщены эмоциями. В нашей стране нужно менять и календарь, и гонки. Готовить молодежь к тому, что скоро мы будем соревноваться больше в контактном плане.

Ещё Биатлон

Не пропустите

Новости